По данным ЦИК Армении, официальную победу на выборах 7 июня одержала партия «Гражданский договор», которая набрала 49,75% голосов, и получает возможность единолично формировать правительство.
Таким образом, в парламент республики войдут три политические структуры: «Гражданский договор», сохраняющая статус правящей партии, а также два оппозиционных блока – «Сильная Армения» и «Армения». «Процветающая Армения», несмотря на пересчет голосов на ряде избирательных участков, так и не преодолела барьер в 4% голосов.
Эти выборы можно расценивать как своего рода референдум о курсе, который Никол Пашинян ведет после потери Карабаха, – замирение с Азербайджаном, постепенное сближение с Турцией, осторожное отдаление от Москвы и все более явный разворот к Брюсселю и Вашингтону. Формально избиратель вроде бы подтвердил: «Гражданский договор» уверенно переиграл и оппозиционную «Сильную Армению», и блок Роберта Кочаряна, к тому же Пашинян сформирует единолично правительство. Но подтвердить – не значит закрепить. Конституционного большинства, которое открыло бы дорогу к референдуму о смене основного закона, премьер не получил, а потому мандат у него на продолжение политики, но не на ее необратимое закрепление в Основном законе. Эта разница и задает перспективы для поствыборной Армении. Причем сюда же входит и потенциальная возможность нового кризиса в отношениях с Баку и соответственно с Анкарой, которые настаивают на изъятии из конституции Армении Карабаха.
«Гражданский договор» получил 49,75% голосов при явке около 59% – результат сильный, но скорее ситуационный нежели стратегический, поскольку почти половина пришедших на участки не голосовала за Пашиняна, а оппозиция, разбитая на «Сильную Армению» с ее 23,27%, кочаряновский альянс «Армения» с 9,92% и ряд более мелких партий, собрала вместе ощутимую долю протеста. Таким образом, по сути дела партия Пашиняна представляет интересы максимум четверти взрослого населения республики. И это без учета мнения диаспоры, которая в разы превышает жителей Армении как таковой. Не смогли проголосовать и армяне, временно работающие в других странах.
При этом сам результат на 14 июня нельзя считать окончательно принятым. «Процветающая Армения» потребовала пересчета, ЦИК аннулировал итоги на некоторых участках без назначения повторного голосования, а «Сильная Армения» Карапетяна и вовсе добивалась признания выборов недействительными. К этому добавляется силовой фон самого дня голосования: девять арестов, 59 уголовных дел о нарушениях и ордера по шести кандидатам «Сильной Армении» – то есть по той части оппозиции, которую читают как пророссийскую. Для Москвы этот фон удобно укладывается в рамку, что «разворот Пашиняна закреплен административным давлением, а не свободным выбором»; для самого же Еревана уголовное преследование пророссийского фланга становится ранним маркером внутриполитических рисков и потенциальных протестов, который стоит держать в поле зрения наравне с экономикой.
С точки зрения ЕС и отчасти США, наблюдавших за голосованием особенно пристально, картина представляется как закрепление западного вектора в политике Еревана: после Карабаха патронаж Москвы на Южном Кавказе заметно ослаб, и Ереван впервые за десятилетия получил пространство для маневра. В Москве тот же результат трактуют зеркально – раз половина избирателей курс не поддержала, а конституционного большинства нет, разворот выглядит обратимым, и поводов форсировать конфронтацию у Кремля пока немного. Обе трактовки по-своему обоснованы, и обе упираются в один и тот же ограничитель.
Этот ограничитель – экономика, и здесь у Москвы рычагов заметно больше, чем у Брюсселя. На Россию приходится свыше 40% внешней торговли Армении, к этому добавляются переводы трудовых мигрантов и членство в ЕАЭС, дающее реальные таможенные и энергетические преференции. С 2022 года страна встроилась в схемы параллельного импорта и стала для российских компаний удобным финансовым и логистическим посредником, и этот канал ценен обеим сторонам. При этом Москва уже показала, что готова использовать торговлю как инструмент давления: в мае введены ограничения на ввоз армянской плодоовощной продукции, минеральной воды «Джермук» и коньяка с нескольких заводов, а на фоне разговоров о евроинтеграции прозвучала и угроза пересмотреть газовое соглашение. По отдельным оценкам, полный разрыв стоил бы Армении до четверти ВВП; цифра приблизительная, но даже ее порядок объясняет, почему Ереван не торопится с решительными действиями, предпочитая медленно и аккуратно дрейфовать.
Отсюда и главное противоречие переизбранного правительства: политически Пашинян тянет страну на Запад, но экономика продолжает удерживать ее в орбите ЕАЭС, и развести эти два вектора без серьезных потерь будет крайне трудно. В Брюсселе это понимают и пока, по всей видимости, предлагают сближение без обязательств по членству, позволяя Еревану действовать в комфортном для Евросоюза темпе, но не загоняя его в выбор «или-или». В Москве же, видимо, делают ставку ровно на обратное, считая, что сама цена разрыва остудит реформаторский запал Пашиняна, который оказался в ситуации, где нет простого и безболезненного выбора.
Сценарии
Контролируемая дистанция. Наиболее вероятная на сегодня траектория. Пашинян продолжает курс на политическое сближение с ЕС и мирный трек с Баку, но сохраняет членство в ЕАЭС и торговые каналы с Россией, избегая резких движений. Москва в ответ ограничивается точечным давлением – выборочными запретами на армянский экспорт и периодическими напоминаниями про газ, не доводя дело до разрыва. Сигналом, что реализуется именно эта траектория, послужат сохранение армянского реэкспорта и отсутствие официальной заявки на выход из ЕАЭС в обозримой перспективе.
Форсированный разрыв. Менее вероятный, но не исключенный поворот: Ереван ускоряет евроинтеграцию вплоть до постановки вопроса о выходе из ЕАЭС, а Москва отвечает системными ограничениями торговли и пересмотром энергетических условий. Каналы параллельного импорта в этом случае схлопываются, армянский бизнес теряет российский рынок, а российский – отлаженного посредника. Маркером движения к этому сценарию станут официальные шаги Еревана, нацеленные на членство в ЕС или денонсацию соглашений ЕАЭС и зеркальные системные меры с российской стороны.
Для российского бизнеса вывод двойственный, и реагировать на него разумно уже сейчас, не дожидаясь развязки. Пока работает базовый сценарий, параллельный импорт и финансовое посредничество сохранятся, но будут становиться все менее предсказуемыми, тем более что ЕС и США также могут начать усиливать давление на Армению, вводя новые вторичные санкции и ужесточая банковский комплаенс, что спровоцирует новые точечные сбои на таможне. Все это делает оправданной заблаговременную подготовку для диверсификации логистических и иных маршрутов. Если же возобладает логика форсированного разрыва, компаниям, завязанным на армянское направление, лучше иметь альтернативы наготове, чем выстраивать их в авральном режиме, тем более что такой сценарий может постепенно развиваться на фоне базового, а не быть исключительно самостоятельным. Следить при этом стоит за четырьмя индикаторами – риторикой Еревана вокруг ЕАЭС, динамикой российских торговых ограничений, вероятным началом давления Запада на Ереван в случае, если там решат, что Пашинян ведет себя слишком аккуратно, а также внутриполитической устойчивостью и характером давления на оппозицию.
